Удвоение горя

12 марта 2010

Источник: http://www.newsland.ru

Два года назад можно было говорить о том, что, к примеру, дети с излечимыми онкологическими заболеваниями умирают из-за отсутствия денег на дорогостоящее лечение. Такие случаи пока еще бывают и сегодня, но они могут происходить только из-за отсутствия информации. И государство, и, конечно же, благотворительные фонды финансовую сторону лечения теперь уже практически обеспечивают. Но тысячи детей умирают из-за равнодушия, преступной халатности или некомпетентности, а в каких-то случаях – из-за профессиональной непригодности врачей.

Конечно же, при этом в стране всегда были и есть профессионалы — высококлассные специалисты и просто порядочные люди, подвижники. И никто, конечно же, не подсчитывал, в каких пропорциях в сегодняшнем медицинском сообществе России существуют врачи в кавычках и врачи без таковых. Но по ощущениям и представлениям наших экспертов, ситуация накренилась в сторону кавычек. Впору созывать консилиум…

Консилиум,
или
Несколько слов о «грузе 100»

Для многих москвичей, которым не чужда волонтерская деятельность, название адреса: «переулок Хользунова» звучит как скорбь. Слишком уж часто они здесь видятся — тяжелое и больное это место встречи. Здесь находится судебно-медицинский морг, отсюда начинается прощание с малышней из Российской детской клинической больницы (РДКБ), детьми, которых в Москву привезли слишком поздно… В РДКБ их лечили, делали все возможное, однако смерть наступает от излечимых, но поздно выявленных в регионах диагнозов. Слишком поздно выявленных. Уже давно в ходу сочетание «груз 100»: если принять за основу, что «груз 200» — это в сумме вес взрослого человека плюс вес цинкового гроба, то ребенок весит в два раза меньше…

Куда везут «груз 100»? Откройте карту России, ткните пальцем наугад и не промахнетесь, потому что: «…существует СИСТЕМНЫЙ бардак, при котором шансы сохранить жизнь ребенка из Сибири (да из любой провинции) с онкологией — ничтожны. Если он вдруг не окажется в одном из ВЕЛИКИХ детских лечебных центров, которые «совершенно случайно» почему-то находятся все в западной части страны (куда очень тяжело попасть)… А лечение дома — формальное освоение федеральных денег на местах, при 100% летальном исходе… за который ни одно местное лечебное заведение, ни один врач не ответит…». Так по форме эмоционально, но по сути довольно-таки близко к реальности объясняет ситуацию в своем ЖЖ Александр Компаниец из города Северск Томской области (ник: seversk_7). Его единственный сын Валечка умер от саркомы. При своевременных профессиональных действиях врачей это — излечимый диагноз. Ребенка своевременно доставили в Томскую онкоклинику, но действия врачей шли как в замедленной съемке… (подробности — в публикации «10 лет 6 месяцев 3 дня. О том, как все опоздали, или Жизнь прекрасна», «Новая» №72 от 8.07.2009). Историю Валечки заместитель директора фонда «Подари жизнь» Катя Чистякова назвала обыкновенной, пояснив, что «…все зависит от того, где заболел ребенок, где его место жительства. Если есть рядом специализированная онкоклиника — спасут… Нет — значит, как карта ляжет, как пойдут документы. Есть на месте врач, который вызвонит и оперативно, без промедления направит ребенка туда, где есть передовая помощь, — могут спасти… Мы в фонде знаем в деталях: как теряется драгоценное для больного время, как гражданам приходится осваивать азы медицинской бюрократии».

В разное время я беседовала с разными врачами по поводу происходящего. Мой главный вопрос каждому: «Говоря о вине ваших коллег в смерти пациентов, все время ступаешь на зыбкую почву. Сразу же возникает тень преступной лексики сталинских лет — в воздухе носятся какие-то отголоски про «убийц в белых халатах». Но никто из здравомыслящих людей не хочет новой «охоты на ведьм». Должно найтись ДРУГОЕ решение вопроса. Какое? Каким оно может и должно быть?».

В заочном консилиуме, склонившемся над постелью «тяжелобольной региональной медицины», принимали участие: заведующий отделением общей гематологии Российской детской клинической больницы (РДКБ) Михаил Масчан, заместитель директора Федерального центра детской гематологии Росздрава Галина Новичкова. Общее мнение выразила в итоге в достаточно подробном разговоре со мной нейроонколог, доктор медицинских наук, заведующая отделением нейроонкологии Федерального центра детской гематологии Росздрава Ольга Желудкова: «Должно быть принуждение к учебе… Онкология бурно развивается, а врачи во многих регионах России безнадежно отстают от информационного потока по своей специальности. Такое за рубежом практически невозможно: специалистов обязывают набирать условные баллы, которые складываются из посещений специальных конференций, курсов повышения квалификации, публикаций в научных журналах. Там за этим строжайшим образом следят профессиональные ассоциации — система не допускает сбоев. Выпал из информационного потока? Значит, выпал из профессии — все, точка. Иди и учись».

Что происходит у нас? Врачи разминулись во времени. Кто-то использует в своей работе самые новейшие знания, а кто-то сидит, к примеру, в Томской онкоклинике и месяца два принимает решение о необходимости операции, в ситуации, когда счет идет на дни. Невежды всегда амбициознее людей, которые учатся вплоть до пенсии: они не станут консультироваться с теми, кто в их же области более продвинут. «Себя ронять» они не станут, им проще «уронить» жизнь пациента. Они не позвонят в Москву, не направят ребенка туда, где ему могут оказать высокотехнологичную помощь… Просто «отвяжутся» в момент, когда драгоценное время истечет и речь об излечении больше идти не может. Скажут готовому на все, измученному отцу: «…дальнейшее лечение можно проводить только в лечебном учреждении, где есть профильное детское отделение онкологии». Александр Компаниец не врач, он физик-ядерщик. Он слышит в этот момент только слова о дальнейшем лечении и хватается за них. Спрашивает, где можно искать помощи, куда ехать? Врачи же, глядя в этот момент на его любимого, единственного мальчика, уже, наверное, как на «груз 100», снисходят до пояснения: «Ищите клиники, где делается высокодозная химия».

И папа везет на тот момент уже смертельно больного ребенка, которому нужна теперь уже только поддерживающая терапия, за тысячи километров, в Москву.

— Ольга Григорьевна, скажите мне, пожалуйста, таких врачей учить надо или гнать из профессии? Или судить? Уже в последние месяцы жизни Валечки Компанийца выяснилось, что его еще умудрились при получении анализов инфицировать ВИЧ. Я все понимаю про низкие зарплаты и знаю про хронический недобор специалистов-медиков. Но знаете, что сильнее всего ранило отца уже через несколько месяцев, прошедших со дня похорон сына? Томская пресса массированно-хвалебно освещала 30-летний юбилей местного НИИ онкологии. Празднование было помпезным…

— Это чудовищно. Узнать, что твоего ребенка, больного онкологическим заболеванием, заразили ВИЧ-инфекцией — не представляю, как можно это простить! — ответила мне доктор Желудкова.

— Он не оставляет эту ситуацию, обращался и продолжает обращаться во все возможные инстанции. Ему приходят отписки, смысл которых примерно такой: «…из пункта «А» мы переправили ваше письмо в пункт «Б»… Повторюсь, больница, которая, по сути, убила ребенка, тем временем широко празднует свой юбилей.

Интервью доктора Желудковой

— Я вам могу сказать, что есть дети, которые остаются живыми, но оттого что поздно был выявлен онкологический диагноз, у них наступают крайне тяжелые последствия, образуются серьезные неврологические дефициты. Они слепнут, не могут ходить, сидеть в результате серьезно продвинутого заболевания. Мы с этим столкнулись и в Москве: на протяжении четырех (!) лет врачи лечили ребенка от дегенеративного наследственного заболевания. А оказалось что у него герминативно-клеточная опухоль головного мозга.

— Это в Москве не могли выявить на протяжении четырех лет?

— Да! Притом, что в 95% случаев КТ (компьютерная томография) и МРТ (магнитно-резонансная томография) сразу показывают наличие или отсутствие опухоли. Эти аппараты сегодня есть практически во всех уголках страны, что уж там говорить о столице. Но факты поздно распознанных диагнозов практически всегда напрямую связаны с тем, что врачи не направляли заболевших на эти исследования.

— А с чем связано «ненаправление»? С профессиональным невежеством, ленью, равнодушием, злодейством? Как вы себе это объясняете?

— С отсутствием знаний по нейроонкологии. Педиатры, окулисты, гастроэнтерологи, неврологи, инфекционисты — все должны иметь онкологическую настороженность. Падает у ребенка зрение или преследует рвота — родители, соответственно, обращаются к кому-нибудь из них. И надо не лечить сразу, необоснованно, наобум, не видя эффекта. Надо прежде всего досконально обследовать, и если выявлено какое-либо поражение ЦНС (центральной нервной системы), срочно направлять к нейрохирургу. Это правильная позиция. Не нужно бояться, замыкаться, считать, что ты должен справиться сам. У нас были случаи, когда онкологический диагноз выявляли окулисты — направили на МРТ, и все определилось… Есть врачи, которые посещают специальные курсы для повышения своей квалификации, есть регионы, которые приглашают нас для того, чтобы мы прочитали курс лекций. Нейроонкология — это узкая область, даже онкологи далеко не все владеют полной информацией. И вы, конечно же, помните ситуацию, которая сложилась в курганском онкодиспансере с Леной Добрыдиной…

— Конечно, мы с вами познакомились благодаря этой девочке: в Интернете появился пост о том, что ее отказываются лечить. («Новая газета» рассказывала об этом дважды в публикациях «1450 блоггеров и одна спасенная жизнь» в номере от 17.08.2009 и «Переживайте и выживет» в номере от 03.02.2010). Отказываются, несмотря на то, что один из лучших нейроонкологов мира, речь шла о вас, Ольга Григорьевна, подробнейшим образом расписала для больного ребенка специальные протоколы лечения. Увидев этот пост, я и позвонила вам впервые.

— Когда вы позвонили мне и сказали, что курганские врачи отказываются лечить девочку, у меня был полный шок. Я же им подробнейшим образом все объясняла: у нас есть тысячи излеченных детей, болевших тем же диагнозом, что сейчас у Лены, — герминативно-клеточная опухоль головного мозга. Да, первый этап химиотерапии самый тяжелый, но переносимый и курганский онкоцентр вполне был в состоянии это лечение обеспечить. Сложности связаны только с тем, что требуется наблюдение за ребенком — осмотр, анализы, оценка состояния. И когда выявляются те или иные нарушения, они лечатся тоже, но их нужно своевременно выявить, не упустить момент. А врачи в Кургане начали говорить, что болезнь не лечится. Понимаете, у них вот такое представление.

— Наверное, это представление как минимум 10—20-летней давности?

— Знаете, я работала 15 лет педиатром, а потом еще 15 лет — онкологом. Успела застать время, когда, к примеру, опухоль центральной нервной системы (ЦНС) считалась заболеванием практически неизлечимым. Это была самая сложная и малоизученная область. Но онкология — достаточно прогрессивная область, где с каждым годом позиция по лечению разных диагнозов меняется — новые препараты, технологии, подходы существенно повышают результаты лечения и увеличивают число выздоравливающих. Сегодня уже большинство случаев излечимы — 60—70% пациентов с опухолями ЦНС выздоравливают. Конечно, там, где речь идет об опухолях с низкой степенью злокачественности, процент излечения еще выше: 90—95.

— Но почему этого не знают курганские врачи? Почему они отстали от профессии на 15 лет и что вообще должно произойти, чтобы ситуация в регионах изменилась?

— Что касается конкретно врачей курганского онкодиспансера, то они полностью признали свои ошибки. Выход для них один — учиться, читать специальную литературу, общаться с коллегами, посещать конференции. Не стажем ведь определяется уровень профессиональной подготовки.

— Давайте исходить из того, что есть: во многих регионах России есть врачи, далекие от понимания профессии, которую они избрали. Возможно, их обяжут учиться, но дети болеют сейчас. Что делать?

— Проблема лечения онкобольных заключается в том, что разные методы лечения, такие как хирургическое, химиотерапия, лучевая терапия, не могут выполняться в одном учреждении и требуют направления пациента в другую клинику. Между врачами-онкологами отсутствует сотрудничество, и больного направляют в неизвестность, где он теряет время на проведение обследований, а при необходимости ожидает место на госпитализацию. При существовании современных средств связи (электронная почта, телемедицина) тактику лечения пациента врач может обсуждать и согласовывать с ведущими специалистами.

И нужно срочно разобраться еще в одной проблеме: все пациенты стараются приехать в Москву в надежде получить лучшее лечение, но в столице онкоучреждения не могут принять на лечение всех. Есть региональные онкологические центры, владеющие современными методами лечения, включая высокодозную химиотерапию. Но не организованы механизмы госпитализации иногородних больных в эти учреждения.

Главный же вопрос, повторюсь, онкологическая информированность врачей. Вопрос учебы — он все решает…

P.S. Тысячи детей умирают из-за равнодушия, преступной халатности, неоправданных амбиций или некомпетентности врачей. Спасет ли их учеба людей в белых халатах? Я лично в это мало верю. А что спасет?

Ждем откликов.

Отзывы

Добавить отзыв

Имя *
E-mail
Текст сообщения *
Код подтверждения код подтверждения
* поля, обязательные для заполнения

Читайте также:

24 февраля 2010 Протез, экономящий силы при ходьбе
Новый протез ноги, который значительно сокращает усилия, затрачиваемые при ходьбе, разработали специалисты Университета Мичигана. Причем, для этого не потребовалось каких-либо электродвигателей и ...

24 октября 2009 Американские ученые поставили диагноз жителям Китая
Здоровье китайской нации пока еще не под угрозой, но уже где-то близко к тому. У китайцев скачет артериальное давление, по причине которого они опрометчиво рвутся в число тех свыше миллиона своих ...

02 ноября 2009 Дорогие кремы не защищают от солнца
По словам ученых, крем и другие косметические средства, на которых указано: защита от вредных солнечных лучей, могут увеличить риск нанесения вреда кожи солнечным излучением.Недавнее исследование ...

08 октября 2009 Смертельный для рыб токсин станет лекарством от рака
Опасный для рыб токсин способен уничтожать раковые клетки. Ученые из Американского Национального управления океанических и атмосферных исследований (NOAA) изучили молекулярную структуру токсина ...

01 января 2010 Как спастись от новогоднего похмелья
По наукеМедицина категорична: похмельный синдром непременно даст о себе знать наутро после удалого употребления алкоголя. Вообще-то похмелье — это самое настоящее отравление. В процессе пития ...

добавить в избранное
© 2009 sekrety-o-ede.ru